Эпитафия — поэзия памяти

image_08

Есть целый пласт особой кладбищенской культуры. Слово сопровождает весь ритуально-погребальный процесс: это церковная служба и проповедь, прощальные траурные речи и стихи «на смерть», девизы и надписи на эмблемах и гробницах. Остановимся на поэтической форме, запечатленной в камне, — эпитафии.

Однажды один молодой, но очень несчастный человек решил покончить с собой. А именно – застрелиться. Поскольку юноша этот был не только несчастным, но и еще и чрезвычайно стеснительным, то, чтобы никому не докучать и не вызывать к себе излишнего внимания, в качестве места для совершения акта самоубийства он выбрал городское кладбище. Время и дату также подобрал что надо – полночь, в полнолуние. И вот, тихо ступая по залитому луной кладбищу, наш юноша стал искать скамейку, сидя на которой можно было бы спокойно свести со злодейкой судьбой счеты. Скамейки, как назло – или на счастье, нигде не было. Пройдя несколько десятков могил, юноша вдруг едва не вскрикнул от неожиданности: перед ним, освещенная полной луной, стояла девушка, вся в черных одеждах и… с крыльями за спиной. И только внимательно присмотревшись, он успокоено вздохнул: это был обычный памятник. Такой, какие часто ставят на могилах детей и молодых девушек. Внимание юноши невольно привлек текст, высеченный у подножия ангела. Имя девушки… дата рождения и смерти… и – надпись на латинском:
«Heus tu, viator lasse, qui me praetereis. Veni hoc et queiesce pusilu. Cum diu ambulareis, tamen hoc veniundum est tibi. Bene vive, propera…»

Юноша знал латинский и, прочитав текст, застыл еще в большем удивлении. «Эй, прохожий, ты, видно, устал идти. Отдохни здесь немного. Путь твой еще долог, хоть и закончится здесь. Ступай и будь счастлив, пока ты живой…» – гласил текст неизвестно кем написанной эпитафии.
Эти необычные слова произвели на юношу магическое действие: пятясь от черного ангела, натыкаясь на ограды и кусты, юноша вынул из кармана револьвер и швырнул его в сторону. Затем повернулся и бросился бежать прочь.
Так неизвестная эпитафия спасла жизнь Стефану Цвейгу, впоследствии – знаменитому австрийскому писателю…

«Если однажды ты почувствуешь себя самым счастливым…»
Что такое эпитафия? Слово это состоит из двух греческих: «эпи» – «над» и «тафос» – «могила». Так в Древней Греции первоначально называлась надгробная речь, а позже – надгробная надпись. Считается, что искусство эпитафии возникло в Древней Греции, хотя эпитафиями можно считать и многочисленные иероглифы, покрывавшие саркофаги древних египтян, и могильные надписи в Древней Иудее, Вавилоне, Парфии, не говоря уже о Древнем Китае и, особенно, Японии, где надмогильные надписи приобрели статус искусства.

Нигде, пожалуй, не найти столь лаконичных, и столь же красивых изречений, как на старых японских кладбищах: «Поздно прикрывать теплым одеялом могильный камень», «Умереть не трудно, трудно жить», «Дурные дела для вечности – пыль, хорошие дела – тоже пыль. Но как ты хочешь, чтобы о тебе вспоминали?». Один из российских тележурналистов, посетивших Японию, с восторгом рассказывал о красоте японских кладбищ, цитируя необычные и мудрые надписи, прочитанные им на могильных камнях. Одна из них – это была могила молодой женщины – особенно его поразила. Текст гласил: «Пока жива была, ты не ценил меня, мой милый. Как умерла – то, хоть цени, хоть не цени, мне все равно, мой милый…»

Старая французская пословица учит: «Если однажды ты почувствуешь себя самым счастливым человеком на свете – сходи на кладбище. А когда почувствуешь себя самым несчастным – сходи туда снова». Этот совет часто любят давать философы и психологи. И неспроста: там, на кладбище, в неуютной тиши, вглядываясь в выцветшие фотографии умерших, вчитываясь в скорбные строки на холодных мрачных плитах, поневоле отрезвляешься – и от безумной эйфории счастья, и от обессиливающей душевной боли.
Давайте же и мы, любезный читатель, совершим – в качестве профилактики – небольшую прогулку по разным кладбищам мира и ознакомимся с тем, что пишут люди на могилах.

Начнем с эпитафий знаменитых людей. Вот начало текста, начертанного на той плите, под которой похоронен великий физик Ньютон: «Здесь покоится Исаак Ньютон, беспримерною силою ума и могуществом математики впервые объяснивший движение планет, пути комет, приливы и отливы океана»…

На надгробном камне великого математика Лейбница – всего два слова: «Гению Лейбница».

«Он вырвал у неба молнию, а затем у тиранов скипетры» – вырезано на бюсте Бенджамену Франклину, американскому философу, борцу за свободу, естествоиспытателю, изобретателю громоотвода и кресла-качалки.

«Остановивший солнце – двинувший землю» – написано на постаменте памятника Николаю Копернику, что стоит в городе Торуни.

«Наконец счастлив» – эту короткую фразу, совсем не относящуюся ни к науке, ни к своим заслугам перед ней, просил поместить на его могиле один из творцов учения об электричестве – Ампер.

На могиле Всеволода Багрицкого, погибшего в Великую Отечественную войну, написаны строки Марины Цветаевой:
«Я вечности не приемлю!
Зачем меня погребли?
Мне так не хотелось в землю
С любимой моей земли!»

Надпись на могиле Андрея Тарковского на Русском кладбище Сент Женевьев де Буа в Париже: «Человеку, который увидел ангела».

Вот надгробная надпись с родового кладбища Салтыковых, у поместья писателя М.Е. Салтыкова-Щедрина Спас-Угол: «Прохожий, ты идешь, а не лежишь, как я. Постой и отдохни на гробе у меня. Сорви былиночку и вспомни о судьбе. Я дома. Ты в гостях. Подумай о себе. Как ты, был жив и я, Умрешь и ты, как я…»

На памятнике легендарному московскому врачу Федору Гаазу высечен его знаменитый девиз: «Спешите делать добро!»

Еще одна знаменитая эпитафия начертана на могиле Александра Грибоедова: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя» (Александру Грибоедову – Нина Грибоедова. Тбилиси.)

И, наконец, одна из самых блестящих эпитафий украшает могилу английского писателя Оскара Уайльда. Это – одна из его знаменитых цитат-парадоксов: «Все мы сидим в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды».

Зародилась Эпитафия в Древней Греции и буквально означает «надгробная надпись».
Традиция — оставлять памятные, добрые слова об ушедшем из этого мира человеке на века — понравилась, прижилась и распространилась по миру. Этот кладбищенский жанр развивался по своим правилам и законам. В основе его лежит главная заповедь: о покойном плохо не говорят. Отсюда проистекают подходы и требования к этому лаконичному изречению: возвышенная строгость, предельная серьезность, убедительная проникновенность, эмоциональная окраска текста. Известно много шедевров этого жанра.
«Надгробная летопись» невообразимо богата и многообразна. Тема смерти привлекала многих мыслителей и поэтов, и они подарили миру глубокие философские размышления о бренности земной жизни и бессмертии души по ту сторону заветной черты. «Недрам довлеет мой прах, к небу возносится дух» (Сенека), «И смерть моя, и жизнь — от Бога суть оне, и я не сам живу, а Бог живет во мне» (Иоганнес Шефлер), «Бессмертье — истина, исполненная света, и постоянно смерть доказывает это» (Рабиндранат Тагор). Параллельно с высокой поэзией создавались надгробные надписи по случаю смерти реального человека, ведь эпитафия в какой-то степени и документальный жанр, несущий информацию о личных чертах и поступках. Безвестные авторы придерживались канона, но литературные достоинства таких творений почти всегда уступали выражению в них чисто человеческих чувств.
Исследователи истории жанра отмечают, что со временем старые формы застывают, множатся, и узнаваемое клише становится самым массовым в ту или иную эпоху жизни некрополя.
Еще в XVIII — начале XIX века эпитафии писали для воспроизведения на памятниках. Уже в середине XIX века на смену этому жанру приходят лирические стихотворения «На смерть…», «Памяти…», «У могилы». Но традиции сильны, и начинается обратный процесс: заимствование цитат из надгробных элегий больших литераторов, часто независимо от воли автора. Порой они переиначивались в стремлении приблизить их к конкретным обстоятельствам.
Часто светская эпитафия вытесняется на памятниках церковными текстами, несущими вечные истины о Душе и Царстве Божием.
Начиная с XX века, эпитафия как литературный жанр остается невостребованной. На смену приходят новые типы надписей, хотя и перекликающиеся со старыми.
К счастью, эпитафия возвращается на кладбища. Что характерно, стиль эпитафий резко изменился. Если несколько десятилетий назад родственники при написании эпитафий придерживались заданных, стандартных форм, слов, выражений, мыслей, то в последние 15 лет эпитафия стала способом самовыражения. Отсюда индивидуализация стиля и языка, поэтической формы, которая позволяет человеку лучше выразить искренние чувства.

Возвращение кладбищенского символизма

И уже нет сомнения, что эта старая культурная традиция — увековечивать память о близких людях в красивой, оригинальной форме эпитафии — вновь, как и 100 — 150 лет назад, становится особым современным кладбищенским жанром. Фактически речь идет о возвращении классического символизма в современном погребальном искусстве. И если сегодня лишь 10 — 15 процентов памятников украшены эпитафиями, то, учитывая стремительное распространение надгробных надписей на российских кладбищах (главным образом — на русских, много меньше — на мусульманских), можно ожидать, что через 5 — 8 лет эпитафии будут на половине всех надгробий. Тому есть несколько причин.
Главная — диверсификация — усложнение, расширение разнообразия форм увековечивания памяти усопшего.
Кто бывал на старинных кладбищах, знают, что экскурсанты все время задерживаются у надгробий с надписями. И гидам приходится постоянно их поторапливать. Почему посетители кладбищ охотно читают эпитафии? Они читают о смерти, заслугах, боли горюющих знакомых и незнакомых людей, чтобы узнать больше о смерти, о том, как другие семьи справляются со смертью близких. Читая эпитафии, как, впрочем, и некрологи, люди думают о себе, о своей жизни, о собственном умирании, о смерти, своих нынешних и будущих заслугах, о том, какой след останется после ухода. Несомненно, кладбище — это школа жизни. Эпитафии побуждают к размышлению о самом главном. И если сегодня всерьез вести разговор о возрождении духовности, то развитию такого погребального вида искусства, как эпитафия, следует оказывать всяческое содействие. Поражает смысловое разнообразие современных эпитафий. Кроме традиционных тем — скорбь, память, благодарность, заслуги, достоинства усопшего, эпитафии несут новые мысли, которые ранее редко или вообще не встречались в надгробных надписях: выводы, итоги прожитой жизни, которые подводят близкие родственники. Особое место занимают эпитафии, написанные или заказанные при жизни усопшим. Повсеместное распространение прижизненных договоров на похоронное обслуживание привело к тому, что люди стали продумывать свои похороны, планировать все в деталях, в том числе текст надгробий.
Есть и третья причина возрождения жанра. Эпитафия, пожалуй, самая эффективная форма выражения скорби.
В общественном пространстве практически нет места для скорби. Траур, как правило, ограничивается собственно похоронами, поминками и некрологом. Но близкие родственники, друзья испытывают потребность в более глубоком и продолжительном выражении своих скорбных чувств. Могила
или колумбарная стена — это то место, где родственники чувствуют себя ближе к усопшим. А эпитафия помогает точнее выразить скорбь, и главное — надолго. Высеченные в камне слова светлой памяти и скорби уйдут в века. Прибегать к эпитафиям людей заставляет чувство покинутости в горе. Многим кажется, что родственники и друзья недостаточно серьезно воспринимают их горе, их скорбь никто из живущих не слышит. Из-за скоротечности повседневных событий, многих хлопот скорбящие ощущают себя непонятыми. И потому спустя месяц после смерти, когда на могиле вместо временного памятника устанавливается надгробие из камня, оставшаяся небольшая группа самых близких скорбящих охотно прибегает к эпитафии, как самому удобному
способу выражения любви и преданности усопшему. Эпитафия, таким образом, становится вечной хранительницей их скорби и печали.
Итак, русская традиция эпитафий возвращается!