Бессмертие души

душа

Считается, что бессмертие человеческой души — вопрос веры или неверия отдельно взятого человека. Между тем это не совсем так. Бессмертие души факт доказанный так же ясно, как, скажем, теорема Пифагора или существование генетической наследственности. Вот только знакомо с этими доказательствами куда меньше людей, чем тех, кто, пусть в начальном объеме, но изучал геометрию или генетику.

Смерть в системе координат

Начнем с того, что наш мир представляет из себя очень совершенную конструкцию. Например, будь устойчивость ядер внутри звезд и Солнца слабее всего на два процента — не было бы устойчивых связей нейтронов и протонов, попросту не было бы ядер атомов. А следовательно, не было бы и нашего мира. Если бы устойчивость была всего на 0,3 процента сильнее, то вместо легких элементов, водорода и гелия, во Вселенной преобладали бы тяжелые металлы. И в этом случае жизнь была бы невозможна. Жизнь на Земле невозможна без аномально сильного магнитного поля, ионосферы, озонового слоя.

Гармония мира и его приспособленность для существования в нем человека прослеживается на всех уровнях — от характеристик элементарных частиц, атомных ядер до скорости вращения Земли вокруг своей оси, строения Солнечной системы и расширения Вселенной. Допуски в рассматриваемой системе так малы, что правильнее было бы говорить вообще об их отсутствии.

…Допуск — это предел возможных погрешностей построения, за которыми возникает невозможность функционирования конструкции. Чем совершеннее конструкция, тем меньше в ней допусков…

Итак, наша жизнь кем-то идеально организована. И вдруг смерть сводит все на нет. Она лишает все смысла. Смерть никак не может быть стимулом для целенаправленно организованной жизни, поскольку смерть своим приходом отменяет саму жизнь.

Но в совершенной системе не может быть ничего лишнего, не работающего на общий замысел. А коли так, то и смерть должна иметь свой смысл и свою пользу. Получается — нам просто надо найти пользу этого явления и по достоин-ству оценить его роль в общей системе совершенных явлений. Исходя из абсолютной осмысленности всего, что нас окружает, можно смело предположить, что смерть не обязательно может нести отрицающий и разрушительный смысл. Более того — она должна иметь свой частный смысл, работающий на общий замысел Творца.

Коли смерть находится в системе вещей, каждая из которых подчинена смыслу, то и сама смерть должна подчиняться тому же смыслу. Иначе она просто не должна находиться в данной системе вещей. Иначе, как любое инородное тело, она должна отторгаться всеми силами враждебной среды. Так, скажем, через нарыв отторгается заноза из тканей тела. Но смерть не отторгается. Она присутствует везде и всюду. Как же мирится с этим такая мощная, все регулирующая система, если смерть для нее — враждебный, несовместимый элемент? Абсолютно совершенной системе  не составило бы труда получить иммунитет от разрушения своего смысла.

Жизнь сама придет туда, куда надо

Ответ на этот вопрос будет достаточно неожиданным, но сначала обратим внимание на то, что Создатель совершенно не позаботился об охране жизни! Мало того, что Он ввел смерть в суть самих объектов жизни, Он не позаботился и том, что позволяло бы создаваемой Им жизни хотя бы дотягивать свой положенный биологический срок. Так нет! Любая случайность, любой каприз или глупость самих объектов жизни могут мгновенно прекратить как их собственную жизнь, так и жизнь других объектов. Жизнь не охраняется вообще ничем! В пределах совершенной системы такое массовое проявление никак нельзя считать «допуском». Это — полноправный составной элемент системы.

Каждая кошка, каждый мотылек, каждый человек по отдельности умирают, а кошки, мотыльки и люди как таковые есть всегда. Почему? Да потому, что источник у жизни нематериальный, а проявлять себя ему приходится в материальной сфере бытия! И это бытие для него является не естественным, искусственным состоянием!

Как заметил один известный богослов, об этом, утомляющем все живое, характере проявления в материи, говорит хотя бы потребность всего живого во сне. В передышке организму, уставшему от преодоления сопротивления материального мира в течение дня. Такая «подсказка» говорит о том, что материальная жизнь совсем не то, что было задумано для нас, за что нам надо цепляться.

Очень важно, что с угасанием жизненных сил человека, в теле происходит не старение материи — человек только за день теряет 500 миллионов (!) клеток и получает при этом столько же новых, и за год тело обновляется полностью. Угасание происходит за счет сокращения жизненных сил, делающих эту материю все менее и менее оживленной. Вдумайтесь: и в теле 10-летнего мальчика, и в теле 90-летнего старика одна и та же материя. Этот удивительный факт становится еще одной подсказкой о том, что не только источник жизни находится вне материи, но и источник смерти — тоже вне ее. Смерть — это всего лишь прекращение поступления жизненных сил, от потери которых живая материя мгновенно разваливается на свои неживые составляющие.

Придет смерть или не придет — для жизни совершенно неважно. Жизнь сама придет туда, куда надо. То есть смерть — это некий этап жизни, а не ее резкое прерывание. В другом случае неиссякаемый источник жизни мог бы вечно оживлять любой организм, если бы ему это понадобилось. Но ему этого не надо. Следовательно, можно говорить о добровольном и запрограммированном рабочем процессе жизни, который происходит циклично, и его отдельные циклы мы называем нехорошим словом «смерть» и неоправданно впадаем в ужас при их периодическом наступлении.

Мы уже были мертвы

Кто-то скажет: но разве легче становится от того, что не смерть убивает жизнь, а сама жизнь добровольно выступает в таком прерывистом состоянии? Нас-то никто не спрашивает — хотим мы «прерываться» или нет? Откуда берется этот страх смерти? Почему нас не успокаивают даже знания о разумности жизни, совершенстве мира и безобидности смерти?

Может быть, нас пугает состояние небытия? Состояние, когда нас нет в известном нам мире? Объяснение не очень убедительное. Еще в «Докторе Живаго» устами главного героя Борис Пастернак высказал мысль о том, что мы не страшимся того факта, что до нашего рождения было точно такое же небытие, и нас точно так же не было в этом мире! К этому мы относимся совершенно спокойно. Значит, страх не отсюда.

Смерть пугает нас не состоянием иного, неведомого бытия, а состоянием потери хорошо нам ведомого нашего бытия. Мы боимся не самой смерти, а потери жизни. Вот что в нас заложено! Стремление к вечной жизни! Неосознанно мы знаем, что жизнь не должна прекращаться и не должна заканчиваться! Это наша живая связь с Богом, которая возмущается, когда видит, что жизнь обрывается, поскольку такой обрыв воспринимается как нарушение общей программы.

В нас заложен не страх перед смертью. В нас заложен страх нарушения нашей живой вечной связи с жизнью. В нас заложено программа: жить вечно в нематериальной форме, которая настороженно недоумевает, когда в материальной форме происходит что-то, не присущее генеральной программе. Против этого мы восстаем совершенно закономерно, поскольку это не стыкуется с главным смыслом нашего создания.

Мы относительно легко смиряемся с потерей молодости и даже находим много преимуществ в зрелости или старости. То, что происходит с нами при старении, конечно, нас огорчает, но не убивает, хотя ведь и с молодостью мы расстаемся навсегда. Но это не затрагивает нашей сущности и не рождает ужаса и отчаянья. А вот даже намек на будущую смерть вызывает резкое отторжение, потому что это затрагивает суть самого смысла нашего сотворения.

Если бы Бог сотворил нас изначально смертными, Он не закладывал бы в нас страх перед смертью или вообще убрал бы его, как убрал способность к телепатии или телекинезу.

Что же получается? Смерть заложена в порядок вещей, но и наше желание жить вечно также заложено в тот же самый порядок вещей. Но ведь несовместимые вещи не могут закладываться в один органичный порядок. Стало быть, и то и другое должно быть совместимым. Зная, что жизнь первичнее смерти, мы должны брать первичное из этих двух противоречивых состояний. А отсюда удивительно простой вывод: мы должны доверять своему желанию жить вечно и не бояться потерять материальную жизнь, страх чего мы и называем страхом смерти.

Представьте, что вас нет!

Прочитав все предыдущие, многие заметят: такой подход несколько абстрактен, он не успокаивает нас до конца. Понятно, что сама жизнь вечна, как явление нематериальное, и циклична, как вынужденная принимать материальные формы. Понятно также, что смерть — это не разрушение жизни, а момент одного из циклов той же жизни. И все-таки нет душе покоя, потому что, переходя от абстракций к вполне конкретным вещам, каждый сталкивается с тем фактом, что физически все-таки умрет.

Разумом понимая, что вечная жизнь вполне возможна, физиче-ская сторона этого процесса остается нами непонятой, и это нас беспокоит. Насколько вероятно то, что следующий цикл жизни будет касаться именно нас?

В самом деле, ведь мы боимся не столько смерти вообще, сколько именно своей личной смерти. Наш страх — это страх расстаться со своей конкретной жизнью. Нам хотелось бы, чтобы новые свои формы жизнь принимала обязательно вместе с нами. Потерять жизнь для нас — это потерять себя. Именно этого мы боимся больше всего. Жить для нас — это осознавать себя. Свое «я» и своя жизнь — для человека понятия абсолютно одни и те же и абсолютно неразделимые.

Проще говоря, наше «я» и есть для нас по своей сути жизнь. Все наши болезненные тревоги по поводу смерти основываются только на том, что мы отождествляем свое «я» с материей, то есть своим телом.

И вот это — совершенно зря. Богослов В. Нюхтилин предлагает проделать простейший эксперимент. Представить себе, что весь мир существует уже без нас. Или — нас еще нет (чтобы не так страшно было), а весь мир существует. Представили? А кто все это внутри вас представляет? Кто видит весь этот мир без себя? Если мы видим весь этот мир, следовательно, мы в нем есть! Во всех этих воображаемых состояниях мы были, а тела нашего не было! Значит, тело здесь ни при чем.

А теперь представьте себе, что не только вашего тела, но и вас самих нет. Попытайтесь, но знайте наперед, что никогда у вас такого не получится. А теперь представьте себя, глядящим на свое тело. Где вы? Вне тела. Когда мы имеем в виду себя, при чем здесь вообще тело. Тело и мы — порознь!

Это только один из аргументов. Другой заключается в том, что, как уже говорилось, человек каждый год на микроуровне получает совершенно новое тело. Материальная основа, молекулярная составляющая тела может меняться до 120 раз за жизнь, а мы — как бы назло ему! — остаемся теми же.

Нужны еще доказательства? Тело — 120 раз разное по своему обновляющемуся молекулярному составу, а мы все одни и те же! Как, меняя одежду, мы не можем сказать, что мы — это уже не мы, так и, меняя тело в течение жизни, мы остаемся самими собой совершенно отдельно от него.

В генах лишь часть информации!

Чем же мы представляли себя и чем мы смотрели на мир со стороны в наших экспериментах? Разумом. Можно смело предположить, что наш разум — это и есть для нас определяющее наше «я», а не тело. Заметим, что само тело, обновляясь, принимает одну и ту же форму, и это говорит о том, что оно строится по какому-то утвержденному плану. То есть им управляет какой-то разум.

Получается, что тело вторично, а если так, то нет никаких оснований утверждать, будто с уходом тела уходит и разум, который его «строил» в данном виде. Просто в этом случае наш разум, наше «я» не будет больше строить данного тела. Физическая смерть — всего лишь распад тела, но не наш собственный распад. Распадаться может только составное, материальное, а нематериальное (разум, наше «я») не может распадаться, как не состоящее из частей.

Но может быть, у тела есть способность порождать разум? Содержать в себе план своего построения. Можно ведь такое предположить? Допустить, что информация о нашем теле находится в молекулах тела. Вот если бы нам удалось найти подтверждение тому, что тело не способно нести в себе информацию о нас, это разрешило бы все до конца.

Причем весьма желательно, чтобы это подтверждение имело строгую научную основу. Ну что ж, попробуем.

В Оксфорде под руководством Дж. Гердона были проведены исследования о том, содержится ли информация о человеке в его клетках? У человека 10 в 15-й степени клеток. Исходя из количества информации, в соответствии с которой в полном объеме и во всех возможных вариантах внутренних и внешних обстоятельств осуществляется жизнь человека, получается, что каждая клетка должна содержать минимум 15 в 25-й степени бит информации. На самом деле клетка может содержать максимум 10 в девятой степени бит информации.

Вывод может быть единственным: один носитель информации расположен в клетках, а другой — вне тела. Обратите внимание: вне тела информации хранится даже больше, исходя из сравнений степеней двух приведенных чисел. Получается, что практически вся информация о нас расположена вне нашего тела! Это очень важно. Если в информационном плане мы — вне тела, то мы вне тела вообще, поскольку информационный план — нематериальный план.

Можно совершенно точно узнать, во сколько раз больше информации о человеке находится вне его. Для этого проведем следующее арифметическое действие: 10 в 25-й степени поделим на 10 в 9-й степени и получим 10 в 16-й степени (при делении степени при равных основаниях отнимаются).

Вспомним, что все это относится только к одной клетке, и умножим полученный результат на количество клеток в теле человека (10 в 15-й степени). Получаем 10 в 31-й степени. Во столько раз больше информации управляет жизнедеятельностью человека вне его тела. Много это или мало? Что можно сказать о неведомом носителе информации о нас, находящемся вне нашего тела, с количеством бит информации в 10 в 31-й степени большим, чем ее содержится в самом нашем теле? Что это за носитель информации? Математики отвечают: «нереально большой». Ни один материальный носитель на Земле иметь в себе такой информации не может!

А ведь это касается информации только для жизнедеятельности одного человека! Согласитесь, это весьма серьезный аргумент в пользу того, что в теле человека не содержится ничего такого, о чем стоило бы говорить по сравнению с тем, какая информация о нем содержится вне его тела. Скорее всего, то, что содержится в наших клетках, касается только самого необходимого для ее собственного деления и для ее самого примитивного функционирования.

Память вне нашего мозга

То, что наше сознание имеет нематериальную основу, мы выяснили. Но это достаточно абстрактный вывод. Давайте подойдем поближе к нашему личному сознанию. Что определяет индивидуальность каждого сознания? Из чего состоит наше сознание, которое мы определяем как «я»? Сознание состоит из набора информации о себе как таковом и о том, что меня окружает. То есть моя личная память определяет индивидуальность моего личного сознания.

А где находится память? Считается, что в мозге. Мозг умрет вместе с телом. Следовательно — и память тоже? Стоп! Прежде всего, мозг не является монопольным носителем памяти. Это — как минимум. Биологические эксперименты показали, что из любой клетки тела можно полностью воссоздать орган без помощи мозга. Память об этом органе никакого отношения к мозгу не имеет. То есть память уже в какой-то части может считаться расположенной вне тела, поскольку вся информация вообще находится за его пределами, включая, естественно, и память.

Тем не менее по-прежнему считается, что и в мозге кое-что хранится. Разве нет? Действительно, в мозге имеется информация управления и координации телом, но та ли эта память, о которой мы говорим? Если в мозге хранится та память, которую мы имеем в виду, то где? В каком его участке? По итогам операций, травм и опухолей, уничтожающих отдельные участки мозга, были перебраны все его отдельные секторы, и выяснено, что после удаления любого участка мозга могут теряться способности суждения, обучения, осязания, зрения, адекватных психических реакций и т. д., но память о прошлом остается! Нет ни одного участка мозга, где бы хранилась память!

Как заметил богослов В. Нюхтилин, мозг — прибор ориентации нематериального сознания в материальной действительности. Амбразура, через которую сознание рассматривает материю. Сама физиология работ мозга подтверждает это. 8 — 12 раз в секунду (!) волна возбуждения пробегает по всей его поверхности. Так работает только следящий прибор, который никогда не знает — будет информация или нет, но находится в режиме постоянной готовности к ее получению. Пробегающая вибрация регистрирует и обрабатывает внешние раздражители, перерабатывает их и выдает сознанию сведения об окружающей обстановке. Сознание всегда верно принимает решение и отдает команды назад мозгу, который передает их дальше телу.

Для подтверждения этого проделаем еще один — на этот раз совсем простой — эксперимент. Что предваряет наше любое движение? Проследите. Команда мозга. Пока наука не объяснит нам, как мозг порождает команды, каким образом он создает мысли и как перед этими мыслями он образует понятия, мы будем считать, что мозгом все мысли, понятия и команды регистрируются извне. От сознания. А наука… Наука даже обходных путей для решения этих вопросов пока не видит. И это, похоже, навсегда.

Исходя из всего сказанного, мы вполне уверенно можем говорить, что мы — это наше сознание. То есть мысль и память. А поскольку мы уже твердо убедились, что мысль и память — это явления нематериальные, то и мы, как следствие, явление нематериальное. А поскольку смерть есть разрушение материального, то теперь нас она действительно не касается. И память, и сознание как находятся вне тела, так и останутся при нас после смерти тела. Мы будем жить вечно, и не обязательно это должно все время происходить в неестественном и затруднительном материальном проявлении.

В этом разговоре нет противопоставления материального и духовного. Спор о том, что первично, а что вторично, не является спором о том, что лучше, а что хуже. Подобный разговор не должен принимать богоборческие, или, наоборот, богозащитные формы. Нельзя противопоставлять Богу материальное, поскольку Бог все это материальное Сам же и создал.

Кроме этого, говоря о нематериальном, мы всегда будем находиться в довольно глупом положении. Мы не знаем природы нематериального и вынуждены описывать ее, отталкиваясь от природы материального. В. Нюхтилин остроумно замечает, что с таким же успехом можно описывать свойства вина, используя при этом термины, характеризующие свойства чугуна.

Мы не можем знать, как мы будем жить после физической смерти тела. Но в том, что наша жизнь продолжится, теперь нет никаких сомнений. Душа — бессмертна. Каждому предстоит в этом убедиться лично.